Можно ли крещенному верить?

Ни одно направление в христианстве так не акцентирует необходимость покаяния, как русское православие. “Господи, помилуй!” – это, пожалуй, слова, которые чаще всего услышишь на православном богослужении. Было бы естественно предположить, что людям, воспитанным в этой атмосфере, свойственно каяться за совершенные преступления или проступки. Тем более, когда во всем мире люди и страны пытаются преодолеть обиды прошлого. Папа Римский просит прощения у евреев за преследования их во время Крестовых походов, немцы просят прощения у наших соотечественников, угнанных на принудительные работы в фашистскую Германию, и выплачивают им компенсации, румынская церковь просит прощения у сограждан за равнодушное к ним отношение во время коммунистического правления, японское правительство приносит извинения корейским женщинам, пострадавшим от насилия во время второй мировой войны от японских солдат. И только в России никто не видит своей вины. А столько зла, сколько многострадальный народ испытал от единокровных госсвященников, чекистов, доносчиков, ретивых охранников, начальников всех мастей, Россия не видела ни от кого, начиная с монголо-татар. Не слышно, чтобы Зюганов принес извинения российскому народу за злодеяния коммунистов, чтобы Алексий II, покаялся за сергианство (сотрудничество РПЦ с чекистами), или за позорную торговлю водкой и табаком. Вместо покаяния один православный иерарх предпочел оправдывать это как богоугодное дело и заслужить народное звание “митрополита Курилла”. Нет также того, чтобы Президент России, правопреемницы Советского Союза, принес извинения народам Балтии и Польши за сговор с Гитлером и раздел этих стран, Венгрии за кровавое подавление народного восстания в 1956 году, за подобное действие в Чехословакии в 1968 году, за уничтожение 1 миллиона человек в неправедной афганской войне.

Покаяние совсем не в моде в России. Если бы страна процветала во всех отношениях, то даже тогда это было бы нехорошо. Но до всеобщего процветания еще далеко. О народе уместнее сказать словами пророка Исайи: “Вся голова в язвах, и все сердце исчахло. От подошвы ноги до темени головы нет у него здорового места: язвы, пятна, гноящиеся раны, неочищенные и необвязанные и не смягченные елеем”. (Ис.1:5-6). При таких обстоятельствах нежелание каяться является признаком серьезного нравственного заболевания.
Впрочем, довольно об этом. С нас хватит собственных грехов, в которых нужно покаяться. Теперь, непосредственно о покаянии, о его сути.

Этимологическое препятствие

Нам, говорящим на русском языке, трудно понять смысл евангельского призыва из-за подмены смысла, которая происходит при переводе новозаветного древнегреческого слова “метанойа” русским словом “покаяние”. “Метанойа” состоит из двух частей: “мета” – перемена, и “нойс” – ум. Русское слово “покаяться” произошло от древних форм “каять” – наказывать, и “ся” – себя. Итак, Иисус Христос призывает нас переменить мысли, а мы, говорящие по-русски, думаем, что Он требует, чтобы мы “каялись” – т.е. наказывали сами себя. Религиозная православная история услужливо подбрасывает нам примеры такого покаяния.

Епископ Палладий рассказывает о святом иноке Макарии, который нечаянно убил комара, севшего ему на ногу. Раскаиваясь за совершенный грех, он отправился в Скетское болото, где сидел, предоставив себя в качестве пищи комарам. Он так опух, что казался больным водянкой. Когда он вернулся в келью спустя полгода, окружающие узнали лишь по голосу, что то был Макарий.

Симеон Столпник, несколько месяцев жил, закопанный в землю, а затем провел более 35 лет на верхушке 18 метровой колонны около Антиохии. Один инок Киево-Печерской лавры замуровал себя в келье на 12 лет и, каясь в своих грехах, рыдал там день и ночь, и так накопил целый сосуд слез в доказательство своего покаяния. Другой ходил по морозу в дырявых башмаках. Во время службы его ноги примерзали к каменному полу церкви, но он не шевелил ими, пока не отпоют заутреню.

Было ли все так, как рассказывают отцы, или это – легенды о покаянии, в любом случае у нормального человека реакция на такое “покаяние” только одна – отторжение.

Классическое покаяние

Совершенно невозможно представить Христа, сидящим в болоте или собирающим слезы в сосуд, чтоб мы, не дай Бог, не усомнились, что Он жалеет нас. Покаяние по учению Христа – совсем другое. Классический пример его: история блудного сына. Человек был вдали от Бога, блудил, пьянствовал, промотал отцовское наследие, но когда увидел, что грех довел его до скотского состояния, то одумался: “Придя же в себя, сказал: сколько слуг у отца моего избыточествуют хлебом, а я умираю от голода; Встану, пойду к отцу моему и скажу ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою и уже не достоин называться сыном твоим; прими меня в число слуг твоих”. (Лк.15:18-19).

Первое, что сделал блудный сын – увидел свое незавидное положение и не стал искать виноватых, а признал, что собственный грех привел его к свиному пойлу.
Во-вторых, он принял решение покончить с прежним образом жизни, вернуться к отцу и не претендовать на высокое положение, а согласиться даже на положение батрака.

В третьих (это очень важный аспект покаяния, замутненный православной религиозностью, и потому малоизвестный для многих русских), когда отец с радостью принял его и устроил пир, блудный сын не стал требовать себе искупительных мук, а поверил отцу, с благодарностью принял прощение и его любовь. Вчерашний грешник переоделся, взял на руку перстень и вместе со всеми стал веселиться. Он – дома!
Это классическая иллюстрация христианского покаяния. И чем больше сравниваешь с ней то, что происходит на фоне дальнейшей религизации страны, понимаешь, что покаяния в подавляющей массе российского общества не произошло.

Признание греха

Большинство новых людей, появлявшихся в церкви в последнее десятилетие, личной вины за свое неверие не чувствовали. Об этом свидетельствуют они сами, оправдывая себя:

Время такое было – все были неверующими.
Нас так научили – власть была атеистической.
Но в душе, мы все же верили…

С таким образом мышления, человек если и крестится, остается прежним внутри, в сердце, не пережив метанойи – покаяния как преображения ума. Знакомый миссионер, Билл Льюис, проповедовавший в Санкт-Петербурге на протяжении шести лет, удивлялся духовной гордости русских. Не национальной, свойственной здоровому чувству патриотизма, а именно духовной. Национальную гордость, он как американец, вытягивающийся по струнке перед звездно-полосатым флагом, легко бы понял. Но смущали его больше заявления, наподобие таких: “Мы – самая духовная нация; у России – мессианское предназначение для всего мира; нашему христианству уже тысяча лет – чему нас могут научить миссионеры?”

Я понимаю, – говорил он, – униженные и подавленные тяжелым бытом, люди
пытаются сохранить свое достоинство, прибегая к ложному религиозному пафосу.

А я подумал, что это еще и продолжение того лицемерия, которому мы научились при Советской власти, скандируя лживые насквозь, но гордые и напыщенные лозунги: “Слава советскому народу! КПСС – ум, честь и совесть нашей эпохи! Советское, значит – отличное!” и т.п. А после всего этого не покаялись, не признали свою личную вину в безбожном образе жизни. 10 лет назад Александр Нежный вспоминал слова Георгия Федотова, сказанные в 1933 году: “Бесконечно тяжело, что наше национальное возрождение хотят начинать, вместо плача Иеремии, с гордой проповеди Филофея”.

А ведь пророческие слова! Всем известно, чем закончилось сталинское “возрождение” страны в 30-е годы. Десятилетие после перестройки показало несостоятельность романтических надежд на возрождение народа. Даже наоборот, появились устойчивые тенденции к откату от куцей демократии, относительной свободы совести, в сторону изоляционизма и тоталитаризма.

Здесь нет места случайности. Существует закономерность, имеющая отношение, как к обществу в целом, так и судьбе отдельного человека: обновление не начнется без покаяния. Без покаяния старые пороки не только не исчезают, но обновляются в многократно умноженной силе.

Оставление греха

Лесковский архиерей (повесть Н. С. Лескова “На краю света”) недоумевал от слов некрещенного зырянина:
– Нельзя, бачка (т.е. батюшка), крещеному верить. Потому что ему поп грех прощает.
– А, по-вашему, как бы надо?
– Так, бачка: у кого украл, тому назад принеси и простить проси; человек простит, и Бог простит.

Это смущает в обрядовом христианстве едва ли не более всего – продолжение прежнего, греховного образа жизни после покаяния. Человек может быть трижды религиозным, но не заслуживающим доверия, не держащим слова, обманывающим, раздражительным, сквернословящим, двуличным, самодовольным. Язычник-зырянин верно подметил – нельзя неофиту верить, раз он становится христианином без осознания личного греха и без оставления его. Вероятно, вступает в действие какая-то психическая защита, которая позволяет новокрещенному не возмещать нанесенный ущерб, раз ему грехи уже отпустил священник.

Неуместные претензии на мировое влияние (это в государственных масштабах), обиды на Бога за неустройство в частной жизни (это в масштабах личности), очень распространенные среди россиян сегодня, показывают, что, в большинстве своем, мы – современные блудные сыновья – не достигли еще той стадии покаяния, которую пережил наш прототип, признавший себя недостойным хорошей жизни. Россия до сих пор остается не омытой кровью Иисуса и слезами настоящего покаяния.

Вера в прощение грехов

Еще один божественный парадокс. Свободно от греха, в высшей степени порядочно может жить не тот, кто бесконечно кается: “Господи, помилуй!”, не веруя в прощение грехов, а тот, кто с благодарностью принимает дар прощения и с радостью продолжает жить в Боге. В результате настоящего, глубокого покаяния, душу наполняет мир. Это чувство покоя сверхъестественного происхождения. Оно не покидает нас даже в самые трудные и тревожные времена. Бог с нами, Он любит нас. Как добрый отец, Он не стыдится наших рубищ, но обнимает, принимает с радостью и веселится вместе с нами тому, что мы были мертвыми, когда не верили, пропадали, когда жили без Него, но теперь нашлись и ожили. Даже если грехи не отпадут от него сразу, он будет постоянно благодатью Божьей одолевать искушения и побеждать их успешнее и успешнее.

Все еще есть время

Бог обещает, что если смирится Его народ и обратится к Нему, если отвернутся люди от греховных путей своих, то Он простит грехи их и исцелит землю их. (2Пар.7:14). Исцеление России – духовное, экономическое, социальное, политическое – вот в чем мы нуждаемся больше всего. Путь к нему лежит через тесные врата покаяния. Многие христиане надеялись, что еще десять лет назад миллионы соотечественников войдут в эти врата, и Бог не замедлит благословить их во всем. Увы, большинство пока предпочло двигаться широким путем, как и раньше, без покаяния, без Бога, надеясь на быстрый успех.

Что же делать нам теперь? Продолжать кивать на грехи ближних и сетовать, когда-де они покаются, тогда и мы заживем по-христиански. Самое великое дело на поприще духовного возрождения, которое мы можем сделать прямо сейчас, это привести собственные мысли в соответствие с Евангелием (покаяться в смысле метанойи) и жить новой жизнью во Христе. Такую жизнь невозможно будет скрыть, она как свеча на подсвечнике начнет светить всем, и темных мест в России станет меньше. Завтра их будет меньше, чем сегодня, а послезавтра – меньше чем завтра. И так до тех пор, пока, по пророчеству ветхозаветного пророка Малахии, не “взойдет Солнце правды и исцеление в лучах Его”.

Петр Цюкало
22 ноября 2002 года